October 17th, 2006

Default

Эра милосердия

Забавно одновременно и смотреть и читать. Многие слова фразы и эпизоды один в один. Но книжный Жеглов и Высоцкий-Жеглов как то не сходятся. Городницкий был прав, говоря что Высоцкий подминал под себя сценические образы, Жеглов Высоцкого и Жеглов Вайнеров разные. У Вайнеров Жеглов почти совсем пацан "- Конечно! Правда, ему уже двадцать шестой год... Скоро будем его
рекомендовать кандидатом партии." Шарапов его младше на три года, но он прошёл войну, он не старше, но как бы мудрее Жеглова.

В книге это спор между офицером прошедшим войну и его талантливым почти ровестником заигравшемся в сыщика. Упрямство и злость и знаменитое "Я сказал БУДЕТ СИДЕТЬ!" дополняют молодой горячий характер книжного Жеглова. В фильме же Жеглов то ведёт себя как старый сорокалетний сыскарь, то срывается на юнешеский крик книжного прототипа. Жеглов Высоцкого из очаровательного молодого нахала, превратился в хваткого, но довольно злобного сыскаря. У книжного Жеглова стыд за предавшего товарища, у Жеглова Высоцкого только злость. Но как не крути, и то и другое классика, хоть и упоры разные что очевидно из смены называния, мечтательная "Эра милосердия" превратилась в приземлённое "Место встречи изменить нельзя".

Так же забавно наблюдать "руку вниз штопором" о которой рассказывал Смехов, как об одном из любимых сценически жестов Высоцкого.